29

– Тебе сколько лет?
– 29.
– Это много? Старый ли ты уже?
– Мартинееее! – его мать снова прыгая на сиденье. – Не спрашивать такие вещи, а и девушка молодая.
– А когда человек становится стар, ты старый ли ты, мама?
– Все еще нет.
– Я старый. – я не заметила, что мужчина напротив меня проснулся, снял это каскета и вытираю лоб с мешок из ткани. Мартин обратил свое внимание на него.
– Значит, скоро умрешь. Да старые люди умирают. – мать почти изскимтява, но никто ей не обращает внимание. Все мы слушаем.
– Возможно, это будет скоро, не знаю. Никто не знает. Но я жил очень долго, до тех пор, как меня так.
– Ходил ли ты на море?
– В несколько раз. – дедушка улыбается.
– А катерил ли вы по деревьям?
– Довольно.
– Что вы любите вы краски?
– Как я был ребенком, я рисовал ослов.
– Ослов?
– Да, потому что в деревне меня пращаха я буду держать вас, пока » и все на него смотрел.
– Покажите мне любой рисунок это твое осла.
– Я Не уверен, что до сих пор их храню. Это было очень давно.
– Когда ее рисовал, и ходили на море, а и как только вы катерел по деревьям… А, и мороженое ел ли ты достаточно?
– Нет, май не так уж много.
– Хм. Значит, не может умираш еще, вы должны хорошо представить себе ресторан мороженого. Бабушка сказала, что на мороженое небо нет.
– Ты говоришь, что если съесть много мороженого, спокойно могу себе умереть, не так ли?
– Ну да, делал все остальное важно, остается только это. Потом ты умрешь.
– Хорошо, будет всегда его помнить. Мороженое. А какой – сметанным, шоколадным?
– Я люблю сметановия, в корнет.
– Итак, сметанным.

На вокзале в Пловдиве, дед спускается, желает нам приятного пути. Я вижу, как она идет медленно по платформе, прижимая свой старый кожаный чемодан в руке, потом его изгубвам из виду. После того, как поезд удара, на мгновение мярвам из угла пиджак его, развято из следобедния ветер, у киоска мороженого. Но может и просто мне это сторило.

www.000webhost.com